Суть послания Библии и Вед одна: возлюбить Господа всем сердцем, душой и умом. Давайте определимся с терминами. Если обратиться к их изначальному смыслу, содержащемуся в древних рунических текстах, получим следующее толкование: слово «религия» состоит из двух понятий: «ре» - это возврат, повтор (отсюда - ретроспектива, реанимация) и «лига» - объединение.
Таким образом, религия - это повторная попытка восстановить утраченную связь со Всевышним через подражание какому-либо пророку или мессии.
ВЕРА - современное звучание древнеарийского образа, состоящего из двух рун: Руна «ВЕДЫ» - «Истинная Мудрость Всевышнего» - означает «Ведение», т.е. способность Из - Ведать Божественную Мудрость, ПоВедать её другим и, став ведомым за Всевышним, стать ведущим для желающих ИзВедать Его Истину.
Руна «РА» - означает «Сияние Истины Всевышнего». Итак, ВЕРА - это Сияние Мудрости и Света Истины Всевышнего.
ПРАВОСЛАВИЕ -прославление «ПРАВИ» -духовного мира Всевышнего Прародителя и Его детей.
ВЕДИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА - словосочетание из понятий «Веды», «культ», т.е. почитание, прославление, и «ра». Т.е. это почитание, прославление Сияющей Мудрости и Света Истины Всевышнего. Веды и Библия были явлены различным людям в соответствии с временем, местом и обстоятельствами; в связи с этим детали могут быть различными. Но суть остается той же – просто передается она в соответствии с подготовленностью аудитории.
Таким образом, люди разных культур могут прогрессировать в соответствии со своими возможностями. Откровение приходит остепенно. И высшим откровением является понимание того, что религия едина, ибо Бог един.
Веды утверждают, что душа не смешивается с материей, как масло не смешивается с водой. Но вода может увлечь за собой масло. Мы находимся в материальном теле, и оно в значительной степени обусловливает наше поведение. Большинство видов растительной и молочной пищи, как сказано в Бхагавад-Гите [17.8] «увеличивает продолжительность жизни, очищает существование и дает силу, здоровье, счастье и удовлетворение». Мясная же пища «вызывает страдания, несчастья и болезни» [Б.г. 17.9]. В современной медицине общепризнано положительное влияние вегетарианства на физиологическое, а также психологическое состояние человека: питающийся растительной пищей, как правило, спокойнее, миролюбивее, чем не вегетарианец. Не зря мудрый Соломон говорил: «Лучше блюдо зелени и при нем любовь, нежели откормленный бык и при нем ненависть» [Прит. 15.17].
В Библии ясно сказано: «И сказал Бог: вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя: вам сие будет в пищу» (Книга Бытия 1:29), Апостол Павел писал в Послании к Римлянам: «Итак, будем искать того, что служит к миру и ко взаимному назиданию. Ради пищи не разрушай дела Божия: все чисто, но худо человеку, который ест на соблазн. Лучше не есть мяса, не пить вина и не делать ничего такого, от чего брат твой претыкается, или соблазняется, или изнемогает». (К римлянам 14:19,20,21). Не так давно историки и археологи обнаружили ряд неизвестных ранее текстов Нового Завета, в которых приводится описание жизни и учения Иисуса. В этом малоизвестном тексте апокрифического Евангелия Мира Иисуса Христа от ученика Иоанна (оригинал находится в Ватиканской библиотеке) Иисус говорит: «И плоть умерщвленных тварей в теле его станет его собственной могилой. Ибо говорю Я вам истинно, тот, кто убивает - убивает себя, поедающий плоть убиенную - вкушает от тела смерти» (Фрагмент из Евангелия Мира).
Писания всех основных религий запрещают человеку без необходимости убивать другие живые существа. В Ветхом Завете говорится: «Не убий» (Исход, 20.13). Широко распространено ошибочное мнение, что эта заповедь налагает запрет только на убийство человека. Но в оригинале на древнееврейском стоят слова lo tirtzach, точный перевод которых «не убий», а доктор Рубен Алкалай в «Полном древнееврейскоанглийском словаре» указывает, что слово tirtzach, особенно в классическом древнееврейском языке, относится к убийству любого рода, а не только к убийству человека.
Хотя в Ветхом Завете есть ряд предписаний, регламентирующих употребление в пищу мяса, все же не оставляет сомнений, что в идеале человек должен питаться только вегетарианской пищей. Всюду, где в Ветхом Завете говорится об употреблении в пищу мяса, речь идет о многочисленных запретах и ограничениях. Многие эпизоды ветхозаветной истории свидетельствуют о том, что разрешение на мясную пищу - это лишь уступка упрямому желанию человека. Так в Книге Чисел (11 глава) рассказывается о том, как недовольные посланной им Господом манной евреи стали роптать, требуя в пищу мясо. Разгневанный Господь послал им перепелов, но на следующее утро все, кто ел перепелов, были поражены моровой язвой. В более поздних ветхозаветных книгах великие пророки также осуждают мясоедение. Например, в самом начале Книги пророка Даниила (1.318) описана история, иллюстрирующая преимущества вегетарианской диеты, а в Книге пророка Исайи Господь говорит: «Я пресыщен всесожжениями овнов и туком откормленного скота, и крови тельцов и агнцев и козлов не хочу. (...) И когда вы умножаете моления ваши, Я не слышу: ваши руки обагрены кровью» (Исайя, 1.11, 1.15. Эта цитата показывает, что Бог не принимает даже молитвы мясоедов.). В Евангелии Мира Иисус говорит: «Питайтесь всем тем, что находится на Божьем столе: плодами деревьев, зерном и полезными травами, молоком животных и пчелиным медом.
Вся остальная пища дело рук Сатаны, ведет к греху, болезни и смерти. Тогда как богатая пища, которую вы находите на столе у Бога, даст вашему телу силу и молодость, и болезнь не коснется вас”. В священных писаниях всех религий мира человеку не позволяется ради удовлетворения своих чувств убивать других живых существ.
Очень многие люди оправдывают употребление вина, ссылаясь на случай, описанный в Евангелии (Ин.2:10). Иисус, бывший среди пирующих на браке в Кане Галилейской, превратил воду из шести каменных водоносов в прекрасное вино.
Однако Бог никогда не желал, чтобы человек употреблял вино, которое опьяняет. Слово «вино» в еврейском подлиннике в обобщенном смысле означает как «сброженый», так и «несброженный» напитки. «Хорошее вино», которое Иисус сделал в Кане, было хорошим не из-за высокого содержания в нем алкоголя, а потому что это был свежий несброженный виноградный сок. Это подтверждается внешними и внутренними доказательствами. Внешние доказательства -свидетельства современников, таких писателей того времени, как Плиний и Плутарх. Они называют «хорошими» те вина, которые не опьяняют. Внутренние доказательства
- это нравственные соображения, по которым Христос не мог произвести 450-600 литров алкогольного напитка.
Ведь не мог же Он желать того, чтобы мужчины, женщины и дети, собравшиеся на брачный пир в Кане, напились допьяна. Это подтверждается и прилагательным, употребленным для описания этого вина, а именно словом Kalos, что означает «нравственно превосходный».
понедельник, 1 февраля 2010 г.
Лев Николаевич Толстой - Первая ступень
Лев Николаевич Толстой
Первая ступень
На днях я был на бойне в нашем городе Туле. Бойня у нас построена по новому, усовершенствованному способу, как она устроена в больших городах, так, чтобы убиваемые животные мучались как можно меньше. Это было в пятницу, за два дня до Троицы. Скотины было много. Еще прежде, давно, читая прекрасную книгу «Ethics of Diet», мне захотелось побывать на бойне с тем, чтобы самому глазами увидать сущность того дела, о котором идет речь, когда говорят о вегетарианстве. Но мне совестно было, как всегда бывает совестно идти смотреть на страдания, которые наверное будут, но которые ты предотвратить не можешь, и я все откладывал. Но недавно я встретился на дороге с мясником, который ходил домой и теперь возвращался в Тулу. Он еще не искусный мясник, а его обязанность -колоть кинжалом. Я спросил его, не жалко ли му убивать скотину? И как всегда отвечают, он ответил: «Чего же жалеть? Ведь надо же». Но когда я сказал ему, что питание мясом не необходимо, то он согласился и тогда согласился, что и жалко. «Что же делать, кормиться надо», -сказал он. -Прежде боялся убивать.
Отец, тот в жизни курицы не зарезал. Большинство русских людей не могут убивать, жалеют, выражая это чувство словом «бояться». Он тоже боялся, но перестал. Он объяснил мне, что самая большая работа бывает по пятницам и продолжается до вечера. Недавно я также разговорился с солдатом, мясником, и опять точно так же он был удивлен моим утверждением о том, что жалко убивать и, как всегда, сказал, что это положено, но потом согласился: «Особенно, когда смирная, ручная скотина. Идет, сердешная, верит тебе. Живо жалко!
Мы шли раз из Москвы, и по дороге нас подвезли ломовые извозчики, ехавшие из Серпухова в рощу к купцу за дровами. Был чистый четверг, я ехал на передней телеге с извозчиком, сильным, красным, грубым, очевидно, сильно пьющим мужиком. Въезжая в одну деревню, мы увидали, что из крайнего двора тащили откормленную, голую, розовую свинью бить. Она визжала отчаянным голосом, похожим на человеческий крик. Как раз в то время, как мы проезжали мимо, свинью стали резать. Один из людей полоснул ее по горлу ножом. Она завизжала еще громче и пронзительней, вырвалась и побежала прочь, обливаясь кровью. Я близорук и не видел всего подробно, я видел только розовое, как человеческое, тело свиньи и слышал отчаянный визг, но извозчик видел все подробности, не отрывая глаз смотрел, смотрел туда. Свинью поймали, повалили и стали дорезывать. Когда визг ее затих, извозчик тяжело вздохнул. «Ужели ж за это отвечать не будут?» -проговорил он. Так сильно в людях отвращение ко всякому убийству, но примером, поощрением жадности людей, утверждением о том, что это разрешено Богом, и главное привычкой, людей доводят до полной утраты этого естественного чувства.
В пятницу я пошел в Тулу и, встретив знакомого мне кроткого доброго человека, пригласил его с собой. Да, я слышал, что тут хорошее устройство, и хотел посмотреть, но если там бьют, я не войду. -«Отчего же, я именно это-то и хочу видеть! Если есть мясо, то ведь надо бить». -«Нет, нет, я не могу». Замечательно при этом, что этот человек охотник и сам убивает птиц и зверей. Мы пришли. У подъезда уже стал чувствителен тяжелый, отвратительный гнилой запах столярного клея или краски на клею. Чем дальше подходили мы, тем сильнее был этот запах. Строение -красное, кирпичное, очень большое, со сводами и высокими трубами. Мы вошли в ворота. Направо был большой, в 1/4 десятины, огороженный двор -это площадка, на которую два дня в неделю пригоняют продажную скотину, и на краю этого пространства домик дворника. Налево были, как они называют, каморы, т. е. комнаты с круглыми воротами, с асфальтовым вогнутым полом и с приспособлениями для подвешивания и перемещения туш. У стены домика направо, на лавочке, сидело человек шесть мясников в фартуках, залитых кровью, с засученными, забрызганными рукавами на мускулистых руках. Они с полчаса как кончили работу, так что в этот
день мы могли видеть только пустые каморы. Несмотря на открытые с двух сторон ворота, в каморе был тяжелый запах теплой крови, пол был весь коричневый, глянцовитый, и в углублениях пола стояла сгущающаяся черная кровь. Один из мясников рассказал нам, как бьют, и показал то место, где это производится. Я не совсем понял его и составил ложное, не очень страшное представление о том, как бьют, и думал, как это часто бывает, что действительность произведет на меня меньшее впечатление, чем воображаемое. Но в этом я ошибся.
В следующий раз я пришел на бойню вовремя. Это было в пятницу перед Троицыным днем. Был жаркий июньский день. Запах клея, крови был еще сильнее и заметнее утром, чем в первое мое посещение. Работа была в самом разгаре. Вся пыльная площадка была полна скота, и скот был загнан во все загоны около камор. У подъезда на улице стояли телеги с привязанными к грядкам и оглоблям быками, телками, коровами. Полки, запряженные хорошими лошадьми, с наваленными живыми, болтающими свесившимися головами телятами подъезжали и разгружались, и такие же полки с торчащими и качающимися ногами туш быков, с их головами, ярко красными легкими и бурыми печенками отъезжали от бойни. У забора стояли верховые лошади гуртовщиков. Сами гуртовщики - торговцы в своих длинных сюртуках, с плетями и кнутами в руках ходили по двору, или замечая мазками дегтя скотину одного хозяина, или торгуясь, или руководя переводом волов и быков с площади в те загоны, из которых скотина поступала в самые каморы. Люди эти, очевидно, были все поглощены денежными оборотами, расчетами, и мысль о том, что хорошо или нехорошо убивать этих животных, была от них так же далека, как мысль о том, каков химический состав той крови, которой был залит пол каморы. Мясников никого не видно было на дворе, все были в каморах, работая.
В этот день было убито около ста штук быков.
Я вошел в камору и остановился у двери. Остановился я и потому, что в каморе было тесно от передвигаемых туш, и потому, что кровь текла внизу и капала сверху, и все мясники, находившиеся тут, были измазаны ею, и, войдя в середину, я непременно измазался бы кровью. Одну подвешенную тушу снимали, другую переводили к двери, третья - убитый вол - лежала белыми ногами кверху, и мясник сильным кулаком подпарывал растянутую шкуру. Из противоположной двери той, у которой я стоял, в это же время вводили большого красного сытого вола. Двое тянули его. И не успели они ввести его, как я увидал, что один мясник занес кинжал над его шеей и ударил. Вол, как будто ему сразу подбили все четыре ноги, грохнулся на брюхо, тотчас же перевалился на один бок и забился ногами и всем задом. Тотчас же один мясник навалился на перед быка с противоположной стороны его бьющихся ног, ухватил его за рога, пригнул ему голову к земле, и другой мясник ножом разрезал ему горло, и из-под головы хлынула черно-красная кровь, под поток которой измазанный мальчик подставил жестяной таз. Все время, пока это делали, вол, не переставая, дергался головой, как бы стараясь подняться, и бился всеми четырьмя ногами в воздухе. Таз быстро наполнялся, но вол был жив и, тяжело нося животом, бился задними и передними ногами, так что мясники сторонились его. Когда один таз наполнился, мальчик понес его на голове в альбуминный завод, другой -подставил другой таз, и этот стал наполняться. Но вол все так же носил животом и дергался задними ногами. Когда кровь перестала течь, мясник поднял голову вола и стал снимать с нее шкуру. Вол продолжал биться. Голова оголилась и стала красная с белыми прожилками и принимала то положение, которое ей давали мясники, с обеих сторон ее висела шкура. Вол не переставал биться. Потом другой мясник ухватил быка за ногу, надломил ее и отрезал. В животе и остальных ногах еще пробегали содрогания. Отрезали и остальные ноги и бросили их туда, куда кидали ноги волов одного хозяина. Потом потащили тушу к лебедке и там распяли ее, и там движений уже не было. Так я смотрел из двери на второго, третьего, четвертого вола. Со всеми было то же: также снятая голова с закушенным языком и бьющимся задом. Разница была только в том, что не всегда сразу попадал боец в то место, от которого вол падал. Бывало то, что мясник промахивался, и вол вскидывался, ревел и, обливаясь кровью, рвался из рук. Но тогда его притягивали под брус, ударяли другой раз, и он падал.
Я зашел потом со стороны той двери, в которую вводили. Тут я видел то же, только ближе и потому яснее. Я увидал тут главное то, чего я не видал из первой двери: чем заставляли входить волов в эту дверь. Всякий раз, как брали вола из загона и тянули его спереди на веревке, привязанной за рога, вол, чуя кровь, упирался, иногда ревел и пятился. Силой втащить двум людям его нельзя было, и потому всякий раз один из мясников заходил сзади, брал вола за хвост и винтил хвост, ломая репицу, так что хрящи трещали, и вол подвигался. Кончили волов одного хозяина, повели скотину другого. Первая скотина из этой партии другого хозяина был не вол, а бык. Породистый, красивый, черный с белыми отметинами и ногами -молодое, мускулистое, энергичное животное.
Его потянули, он опустил голову книзу и уперся решительно, но шедший сзади мясник, как машинист берется за ручку свистка, взялся за хвост, перекрутил его, хрящи хрустнули, и бык рванулся вперед, сбивая тащивших за веревку людей, и опять уперся, косясь черным, налившимся в белке кровью глазом. Но опять хвост затрещал, и бык рванулся и уже был там, где и нужно было. Боец подошел, прицелился и ударил. Удар не попал в место. Бык подпрыгнул, замотал головой, заревел и, весь в крови, вырвался и бросился назад. Весь народ в дверях шарахнулся. Но привычные мясники с молодцеватостью, выработанной опасностью, живо ухватили веревку, опять хвост и опять бык очутился в каморе, где его притянули головой под брус, из-под которого он уже не вырвался. Боец примерился живо в то местечко, где расходятся звездой полосы, и, несмотря на кровь, нашел его, ударил, и прекрасная, полная жизни скотина рухнулась и забилась головой,
ногами, пока ему выпускали кровь и свежевали голову.
- Вишь, проклятый чорт, и упал-то не куда надо, -ворчал мясник, разрезая ему кожу головы.
Через пять минут торчала уже красная, вместо черной, голова без кожи, с стеклянно-остановившимися глазами, таким красивым цветом блестевшими за пять минут тому назад. Потом я пошел в то отделение, где режут мелкий скот. Очень большая камора, длинная с асфальтовым полом и с столами со спинками, на которых режут овец и телят. Здесь уже кончилась работа, в длинной каморе, пропитанной запахом крови, было только два мясника. Один надувал в ногу уже убитого барана и похлопывал его ладонью по раздутому животу, другой, молодой малый в забрызганном кровью фартуке, курил папироску загнутую. Больше никого не было в мрачной, длинной, пропитанной тяжелым запахом каморе. Вслед за мной пришел по виду отставной солдат и принес связанного по ногам черного с отметиной на шее молодого нынешнего баранчика и положил на один из столов, точно на постель. Солдат, очевидно, знакомый, поздоровался, завел
речь о том, когда отпускает хозяин. Малый с папироской подошел с ножом, поправил его на краю стола и отвечал, что по праздникам.
Живой баран так же тихо лежал, что и мертвый, надутый, только быстро помахивал коротеньким хвостиком и чаще, чем обыкновенно, носил боками. Солдат слегка, без усилия придержал его подымающуюся голову, малый, продолжая разговор, взял левой рукой за голову барана и резнул его по горлу. Баран затрепыхался, и хвостик напружился и перестал махаться. Малый, дожидаясь, пока вытекет кровь, стал раскуривать потухавшую папироску. Полилась кровь, и баран стал дергаться. Разговор продолжался без малейшего перерыва.
А те куры, цыплята, которые каждый день в тысячах кухонь, с срезанными головами, обливаясь кровью, комично, страшно прыгают, вскидывая крыльями? И, смотришь, нежная утонченная барыня будет пожирать трупы этих животных с полной уверенностью в своей правоте, утверждая два взаимно-исключающие друг друга положения. Первое, что она, в чем уверяет ее доктор, так деликатна, что не может переносить одной растительной пищи и для ее слабого организма ей необходима пища мясная, и второе, что она так чувствительна, что не может не только сама причинять страданий животным, но и переносить и вида их. А между тем слаба-то она, эта бедная барыня,только потому, что ее приучили питаться несвойственной человеку пищей, не причинять же страданий животным она не может потому, что пожирает их.
Нельзя притворяться, что мы не знаем этого. Мы не страусы и не можем верить тому, что если мы не будем смотреть, то не будет того, чего мы не хотим видеть. Тем более этого нельзя, когда мы хотим видеть того самого, что мы хотим есть. И главное, если бы это было необходимо. Но положим, не необходимо, но на что-нибудь нужно? НИ НА ЧТО. (Те, которые сомневаются в этом, пусть прочтут те многочисленные, составленные учеными и врачами, книги об этом предмете, в которых доказывается, что мясо не нужно для питания человека. И пусть не слушают тех старозаветных врачей, которые отстаивают необходимость питания мясом только потому, что это признавали очень долго их предшественники и они сами отстаивают с упорством, с недоброжелательностью, как отстаивают всегда старое, отживающее.) Только на то, чтобы воспитывать зверские чувства, разводить похоть, блуд, пьянство. Что и подтверждается постоянно тем, что молодые, добрые, неиспорченные люди, особенно женщины и девушки, чувствуют, не зная, как одно вытекает из другого, что
добродетель не совместима с бифштексом, и как только пожелают быть добрыми, -бросают мясную пищу. Что же я хочу сказать? То, что людям для того, чтобы быть нравственными, надо перестать есть мясо? Совсем нет. Я хотел сказать только то, что для доброй жизни необходим известный порядок добрых поступков, что если стремление к доброй жизни серьезно в человеке, то оно неизбежно примет известный порядок и что в этом порядке первой добродетелью, над которой будет работать человек, будет воздержание, самообладание.
Стремясь же к воздержанию, человек неизбежно будет следовать тоже одному известному порядку, и в этом порядке первым предметом будет воздержание в пище, будет пост. Постясь же, если он серьезно и искренно ищет доброй жизни, первое, от чего будет воздерживаться человек, будет всегда употребление животной пищи, потому что, не говоря о возбуждении страстей, производимом этой пищей, употребление ее прямо безнравственно, так как требует противного нравственному чувству поступка -убийства и вызывается только жадностью, желанием лакомства. Почему именно воздержание от животной пищи будет первым делом поста и нравственной жизни, превосходно сказано, и не одним человеком, а всем человечеством в лице наилучших представителей его в продолжении всей сознательной жизни человечества. «Но почему, если незаконность, т.е. безнравственность животной пищи, так давно известна человечеству, люди до сих пор не пришли к сознанию этого закона?» -спросят люди, которым свойственно руководиться не столько своим разумом, сколько общим мнением.
Ответ на этот вопрос в том, что все нравственное движение человечества, составляющее основу всякого движения, совершается всегда медленно, но что признак настоящего движения, не случайного, есть его безостановочность и постоянное его ускорение. И таково движение вегетарианства. Движение это выражено и во всех мыслях писателей по этому предмету, и в самой жизни человечества, все больше и больше переходящего бессознательно от мясоедения к растительной пище, и сознательно -в проявившемся с особенной силой и принимающем все большие и большие размеры движения вегетарианства. Движение это идет последние 10 лет, все убыстряясь и убыстряясь: все больше и больше с каждым годом является книг и журналов, издающихся по этому предмету, все больше и больше встречается людей, отказывающихся от мясной пищи, и за границею с каждым годом, особенно в Германии, Англии и Америке, увеличивается число вегетарианских гостиниц и трактиров. Движение это должно быть особенно радостно для людей, живущих стремлением к осуществлению Царства Божия на земле, не потому, что само вегетарианство есть важный шаг к этому царству (все истинные шаги и
важны, и не важны), и потому, что оно служит признаком того, что стремление к нравственному совершенствованию человека серьезно и искренно, так как оно приняло свойственный ему неизменный порядок, начинающийся с первой ступени. Нельзя не радоваться этому так же, как не могли бы не радоваться люди, стремившиеся войти на верх дома и прежде беспорядочно и тщетно лезшие с разных сторон прямо на стены, когда бы они стали сходиться, наконец, к первой ступени лестницы и все бы теснились у нее, зная, что хода наверх не может быть помимо этой первой ступени лестницы.
Первая ступень
На днях я был на бойне в нашем городе Туле. Бойня у нас построена по новому, усовершенствованному способу, как она устроена в больших городах, так, чтобы убиваемые животные мучались как можно меньше. Это было в пятницу, за два дня до Троицы. Скотины было много. Еще прежде, давно, читая прекрасную книгу «Ethics of Diet», мне захотелось побывать на бойне с тем, чтобы самому глазами увидать сущность того дела, о котором идет речь, когда говорят о вегетарианстве. Но мне совестно было, как всегда бывает совестно идти смотреть на страдания, которые наверное будут, но которые ты предотвратить не можешь, и я все откладывал. Но недавно я встретился на дороге с мясником, который ходил домой и теперь возвращался в Тулу. Он еще не искусный мясник, а его обязанность -колоть кинжалом. Я спросил его, не жалко ли му убивать скотину? И как всегда отвечают, он ответил: «Чего же жалеть? Ведь надо же». Но когда я сказал ему, что питание мясом не необходимо, то он согласился и тогда согласился, что и жалко. «Что же делать, кормиться надо», -сказал он. -Прежде боялся убивать.
Отец, тот в жизни курицы не зарезал. Большинство русских людей не могут убивать, жалеют, выражая это чувство словом «бояться». Он тоже боялся, но перестал. Он объяснил мне, что самая большая работа бывает по пятницам и продолжается до вечера. Недавно я также разговорился с солдатом, мясником, и опять точно так же он был удивлен моим утверждением о том, что жалко убивать и, как всегда, сказал, что это положено, но потом согласился: «Особенно, когда смирная, ручная скотина. Идет, сердешная, верит тебе. Живо жалко!
Мы шли раз из Москвы, и по дороге нас подвезли ломовые извозчики, ехавшие из Серпухова в рощу к купцу за дровами. Был чистый четверг, я ехал на передней телеге с извозчиком, сильным, красным, грубым, очевидно, сильно пьющим мужиком. Въезжая в одну деревню, мы увидали, что из крайнего двора тащили откормленную, голую, розовую свинью бить. Она визжала отчаянным голосом, похожим на человеческий крик. Как раз в то время, как мы проезжали мимо, свинью стали резать. Один из людей полоснул ее по горлу ножом. Она завизжала еще громче и пронзительней, вырвалась и побежала прочь, обливаясь кровью. Я близорук и не видел всего подробно, я видел только розовое, как человеческое, тело свиньи и слышал отчаянный визг, но извозчик видел все подробности, не отрывая глаз смотрел, смотрел туда. Свинью поймали, повалили и стали дорезывать. Когда визг ее затих, извозчик тяжело вздохнул. «Ужели ж за это отвечать не будут?» -проговорил он. Так сильно в людях отвращение ко всякому убийству, но примером, поощрением жадности людей, утверждением о том, что это разрешено Богом, и главное привычкой, людей доводят до полной утраты этого естественного чувства.
В пятницу я пошел в Тулу и, встретив знакомого мне кроткого доброго человека, пригласил его с собой. Да, я слышал, что тут хорошее устройство, и хотел посмотреть, но если там бьют, я не войду. -«Отчего же, я именно это-то и хочу видеть! Если есть мясо, то ведь надо бить». -«Нет, нет, я не могу». Замечательно при этом, что этот человек охотник и сам убивает птиц и зверей. Мы пришли. У подъезда уже стал чувствителен тяжелый, отвратительный гнилой запах столярного клея или краски на клею. Чем дальше подходили мы, тем сильнее был этот запах. Строение -красное, кирпичное, очень большое, со сводами и высокими трубами. Мы вошли в ворота. Направо был большой, в 1/4 десятины, огороженный двор -это площадка, на которую два дня в неделю пригоняют продажную скотину, и на краю этого пространства домик дворника. Налево были, как они называют, каморы, т. е. комнаты с круглыми воротами, с асфальтовым вогнутым полом и с приспособлениями для подвешивания и перемещения туш. У стены домика направо, на лавочке, сидело человек шесть мясников в фартуках, залитых кровью, с засученными, забрызганными рукавами на мускулистых руках. Они с полчаса как кончили работу, так что в этот
день мы могли видеть только пустые каморы. Несмотря на открытые с двух сторон ворота, в каморе был тяжелый запах теплой крови, пол был весь коричневый, глянцовитый, и в углублениях пола стояла сгущающаяся черная кровь. Один из мясников рассказал нам, как бьют, и показал то место, где это производится. Я не совсем понял его и составил ложное, не очень страшное представление о том, как бьют, и думал, как это часто бывает, что действительность произведет на меня меньшее впечатление, чем воображаемое. Но в этом я ошибся.
В следующий раз я пришел на бойню вовремя. Это было в пятницу перед Троицыным днем. Был жаркий июньский день. Запах клея, крови был еще сильнее и заметнее утром, чем в первое мое посещение. Работа была в самом разгаре. Вся пыльная площадка была полна скота, и скот был загнан во все загоны около камор. У подъезда на улице стояли телеги с привязанными к грядкам и оглоблям быками, телками, коровами. Полки, запряженные хорошими лошадьми, с наваленными живыми, болтающими свесившимися головами телятами подъезжали и разгружались, и такие же полки с торчащими и качающимися ногами туш быков, с их головами, ярко красными легкими и бурыми печенками отъезжали от бойни. У забора стояли верховые лошади гуртовщиков. Сами гуртовщики - торговцы в своих длинных сюртуках, с плетями и кнутами в руках ходили по двору, или замечая мазками дегтя скотину одного хозяина, или торгуясь, или руководя переводом волов и быков с площади в те загоны, из которых скотина поступала в самые каморы. Люди эти, очевидно, были все поглощены денежными оборотами, расчетами, и мысль о том, что хорошо или нехорошо убивать этих животных, была от них так же далека, как мысль о том, каков химический состав той крови, которой был залит пол каморы. Мясников никого не видно было на дворе, все были в каморах, работая.
В этот день было убито около ста штук быков.
Я вошел в камору и остановился у двери. Остановился я и потому, что в каморе было тесно от передвигаемых туш, и потому, что кровь текла внизу и капала сверху, и все мясники, находившиеся тут, были измазаны ею, и, войдя в середину, я непременно измазался бы кровью. Одну подвешенную тушу снимали, другую переводили к двери, третья - убитый вол - лежала белыми ногами кверху, и мясник сильным кулаком подпарывал растянутую шкуру. Из противоположной двери той, у которой я стоял, в это же время вводили большого красного сытого вола. Двое тянули его. И не успели они ввести его, как я увидал, что один мясник занес кинжал над его шеей и ударил. Вол, как будто ему сразу подбили все четыре ноги, грохнулся на брюхо, тотчас же перевалился на один бок и забился ногами и всем задом. Тотчас же один мясник навалился на перед быка с противоположной стороны его бьющихся ног, ухватил его за рога, пригнул ему голову к земле, и другой мясник ножом разрезал ему горло, и из-под головы хлынула черно-красная кровь, под поток которой измазанный мальчик подставил жестяной таз. Все время, пока это делали, вол, не переставая, дергался головой, как бы стараясь подняться, и бился всеми четырьмя ногами в воздухе. Таз быстро наполнялся, но вол был жив и, тяжело нося животом, бился задними и передними ногами, так что мясники сторонились его. Когда один таз наполнился, мальчик понес его на голове в альбуминный завод, другой -подставил другой таз, и этот стал наполняться. Но вол все так же носил животом и дергался задними ногами. Когда кровь перестала течь, мясник поднял голову вола и стал снимать с нее шкуру. Вол продолжал биться. Голова оголилась и стала красная с белыми прожилками и принимала то положение, которое ей давали мясники, с обеих сторон ее висела шкура. Вол не переставал биться. Потом другой мясник ухватил быка за ногу, надломил ее и отрезал. В животе и остальных ногах еще пробегали содрогания. Отрезали и остальные ноги и бросили их туда, куда кидали ноги волов одного хозяина. Потом потащили тушу к лебедке и там распяли ее, и там движений уже не было. Так я смотрел из двери на второго, третьего, четвертого вола. Со всеми было то же: также снятая голова с закушенным языком и бьющимся задом. Разница была только в том, что не всегда сразу попадал боец в то место, от которого вол падал. Бывало то, что мясник промахивался, и вол вскидывался, ревел и, обливаясь кровью, рвался из рук. Но тогда его притягивали под брус, ударяли другой раз, и он падал.
Я зашел потом со стороны той двери, в которую вводили. Тут я видел то же, только ближе и потому яснее. Я увидал тут главное то, чего я не видал из первой двери: чем заставляли входить волов в эту дверь. Всякий раз, как брали вола из загона и тянули его спереди на веревке, привязанной за рога, вол, чуя кровь, упирался, иногда ревел и пятился. Силой втащить двум людям его нельзя было, и потому всякий раз один из мясников заходил сзади, брал вола за хвост и винтил хвост, ломая репицу, так что хрящи трещали, и вол подвигался. Кончили волов одного хозяина, повели скотину другого. Первая скотина из этой партии другого хозяина был не вол, а бык. Породистый, красивый, черный с белыми отметинами и ногами -молодое, мускулистое, энергичное животное.
Его потянули, он опустил голову книзу и уперся решительно, но шедший сзади мясник, как машинист берется за ручку свистка, взялся за хвост, перекрутил его, хрящи хрустнули, и бык рванулся вперед, сбивая тащивших за веревку людей, и опять уперся, косясь черным, налившимся в белке кровью глазом. Но опять хвост затрещал, и бык рванулся и уже был там, где и нужно было. Боец подошел, прицелился и ударил. Удар не попал в место. Бык подпрыгнул, замотал головой, заревел и, весь в крови, вырвался и бросился назад. Весь народ в дверях шарахнулся. Но привычные мясники с молодцеватостью, выработанной опасностью, живо ухватили веревку, опять хвост и опять бык очутился в каморе, где его притянули головой под брус, из-под которого он уже не вырвался. Боец примерился живо в то местечко, где расходятся звездой полосы, и, несмотря на кровь, нашел его, ударил, и прекрасная, полная жизни скотина рухнулась и забилась головой,
ногами, пока ему выпускали кровь и свежевали голову.
- Вишь, проклятый чорт, и упал-то не куда надо, -ворчал мясник, разрезая ему кожу головы.
Через пять минут торчала уже красная, вместо черной, голова без кожи, с стеклянно-остановившимися глазами, таким красивым цветом блестевшими за пять минут тому назад. Потом я пошел в то отделение, где режут мелкий скот. Очень большая камора, длинная с асфальтовым полом и с столами со спинками, на которых режут овец и телят. Здесь уже кончилась работа, в длинной каморе, пропитанной запахом крови, было только два мясника. Один надувал в ногу уже убитого барана и похлопывал его ладонью по раздутому животу, другой, молодой малый в забрызганном кровью фартуке, курил папироску загнутую. Больше никого не было в мрачной, длинной, пропитанной тяжелым запахом каморе. Вслед за мной пришел по виду отставной солдат и принес связанного по ногам черного с отметиной на шее молодого нынешнего баранчика и положил на один из столов, точно на постель. Солдат, очевидно, знакомый, поздоровался, завел
речь о том, когда отпускает хозяин. Малый с папироской подошел с ножом, поправил его на краю стола и отвечал, что по праздникам.
Живой баран так же тихо лежал, что и мертвый, надутый, только быстро помахивал коротеньким хвостиком и чаще, чем обыкновенно, носил боками. Солдат слегка, без усилия придержал его подымающуюся голову, малый, продолжая разговор, взял левой рукой за голову барана и резнул его по горлу. Баран затрепыхался, и хвостик напружился и перестал махаться. Малый, дожидаясь, пока вытекет кровь, стал раскуривать потухавшую папироску. Полилась кровь, и баран стал дергаться. Разговор продолжался без малейшего перерыва.
А те куры, цыплята, которые каждый день в тысячах кухонь, с срезанными головами, обливаясь кровью, комично, страшно прыгают, вскидывая крыльями? И, смотришь, нежная утонченная барыня будет пожирать трупы этих животных с полной уверенностью в своей правоте, утверждая два взаимно-исключающие друг друга положения. Первое, что она, в чем уверяет ее доктор, так деликатна, что не может переносить одной растительной пищи и для ее слабого организма ей необходима пища мясная, и второе, что она так чувствительна, что не может не только сама причинять страданий животным, но и переносить и вида их. А между тем слаба-то она, эта бедная барыня,только потому, что ее приучили питаться несвойственной человеку пищей, не причинять же страданий животным она не может потому, что пожирает их.
Нельзя притворяться, что мы не знаем этого. Мы не страусы и не можем верить тому, что если мы не будем смотреть, то не будет того, чего мы не хотим видеть. Тем более этого нельзя, когда мы хотим видеть того самого, что мы хотим есть. И главное, если бы это было необходимо. Но положим, не необходимо, но на что-нибудь нужно? НИ НА ЧТО. (Те, которые сомневаются в этом, пусть прочтут те многочисленные, составленные учеными и врачами, книги об этом предмете, в которых доказывается, что мясо не нужно для питания человека. И пусть не слушают тех старозаветных врачей, которые отстаивают необходимость питания мясом только потому, что это признавали очень долго их предшественники и они сами отстаивают с упорством, с недоброжелательностью, как отстаивают всегда старое, отживающее.) Только на то, чтобы воспитывать зверские чувства, разводить похоть, блуд, пьянство. Что и подтверждается постоянно тем, что молодые, добрые, неиспорченные люди, особенно женщины и девушки, чувствуют, не зная, как одно вытекает из другого, что
добродетель не совместима с бифштексом, и как только пожелают быть добрыми, -бросают мясную пищу. Что же я хочу сказать? То, что людям для того, чтобы быть нравственными, надо перестать есть мясо? Совсем нет. Я хотел сказать только то, что для доброй жизни необходим известный порядок добрых поступков, что если стремление к доброй жизни серьезно в человеке, то оно неизбежно примет известный порядок и что в этом порядке первой добродетелью, над которой будет работать человек, будет воздержание, самообладание.
Стремясь же к воздержанию, человек неизбежно будет следовать тоже одному известному порядку, и в этом порядке первым предметом будет воздержание в пище, будет пост. Постясь же, если он серьезно и искренно ищет доброй жизни, первое, от чего будет воздерживаться человек, будет всегда употребление животной пищи, потому что, не говоря о возбуждении страстей, производимом этой пищей, употребление ее прямо безнравственно, так как требует противного нравственному чувству поступка -убийства и вызывается только жадностью, желанием лакомства. Почему именно воздержание от животной пищи будет первым делом поста и нравственной жизни, превосходно сказано, и не одним человеком, а всем человечеством в лице наилучших представителей его в продолжении всей сознательной жизни человечества. «Но почему, если незаконность, т.е. безнравственность животной пищи, так давно известна человечеству, люди до сих пор не пришли к сознанию этого закона?» -спросят люди, которым свойственно руководиться не столько своим разумом, сколько общим мнением.
Ответ на этот вопрос в том, что все нравственное движение человечества, составляющее основу всякого движения, совершается всегда медленно, но что признак настоящего движения, не случайного, есть его безостановочность и постоянное его ускорение. И таково движение вегетарианства. Движение это выражено и во всех мыслях писателей по этому предмету, и в самой жизни человечества, все больше и больше переходящего бессознательно от мясоедения к растительной пище, и сознательно -в проявившемся с особенной силой и принимающем все большие и большие размеры движения вегетарианства. Движение это идет последние 10 лет, все убыстряясь и убыстряясь: все больше и больше с каждым годом является книг и журналов, издающихся по этому предмету, все больше и больше встречается людей, отказывающихся от мясной пищи, и за границею с каждым годом, особенно в Германии, Англии и Америке, увеличивается число вегетарианских гостиниц и трактиров. Движение это должно быть особенно радостно для людей, живущих стремлением к осуществлению Царства Божия на земле, не потому, что само вегетарианство есть важный шаг к этому царству (все истинные шаги и
важны, и не важны), и потому, что оно служит признаком того, что стремление к нравственному совершенствованию человека серьезно и искренно, так как оно приняло свойственный ему неизменный порядок, начинающийся с первой ступени. Нельзя не радоваться этому так же, как не могли бы не радоваться люди, стремившиеся войти на верх дома и прежде беспорядочно и тщетно лезшие с разных сторон прямо на стены, когда бы они стали сходиться, наконец, к первой ступени лестницы и все бы теснились у нее, зная, что хода наверх не может быть помимо этой первой ступени лестницы.
суббота, 30 января 2010 г.
Пища для размышлений...
Иисус
«И плоть умерщвленных тварей в теле его станет его собственной могилой. Ибо говорю Я вам истинно, тот, кто убивает -убивает себя, поедающий плоть убиенную -вкушает от тела смерти».
Лев Толстой (1828-1910, русский писатель-гуманист):
«Это ужасно! Не те страдания и гибель живых существ, но то, как человек без нужды подавляет в себе высшее духовное начало - чувство сострадания и жалости по отношению к подобным ему живым существам, - и, попирая собственные чувства, становится жестоким.
А ведь как крепка в сердце человеческом эта заповедь -не убивать живое!»
«Не смущайтесь тем, что при вашем отказе от мясной пищи все ваши близкие домашние нападут на вас, будут осуждать вас, смеяться над вами. Если бы мясоедение было безразличное дело, мясоеды не нападали бы на вегетарианство; они раздражаются потому, что в наше время
уже сознают свой грех, но не в силах еще освободиться от него».
Джорж Бернард Шоу (1856-1950, английский драматург и критик):
«Когда человек хочет убить тигра, он называет это спортом; когда тигр хочет убить человека, тот называет это кровожадностью.»
«Задумайтесь о той невероятной энергии, что заключена в жёлуде! Вы зарываете его в землю, и он выстреливает могучим дубом. Закопайте овцу, и вы не получите ничего, кроме гниющего
трупа».
Многие серьёзные болезни происходят от этого отвратительного обычая потреблять мёртвые тела. Доктор Джосая Олдфилд, член королевского
хирургического колледжа и лиценциат королевского терапевтического колледжа, пишет: «Мясо неестественная пища, и потому оно склонно вызывать функциональные расстройства. В таком виде, в каковом оно принимается в современной цивилизации, оно заражено такими страшными болезнями (легко передаваемыми человеку), как рак, туберкулёз, лихорадка, глисты, в огромной мере.
Поэтому не стоит удивляться, что употребление мяса одна из самых серьёзных причин болезней, уносящих девяносто девять из каждых ста родившихся людей».
Сэр Эдвард Соундерс говорит нам: «Любая попытка научить человечество, что говядина и пиво не являются необходимыми для здоровья и эффективного функционирования организма, хороша и должна вести к бережливости и счастью, и я уверен, что с принятием этого мы услышим о снижении заболеваемости подагрой, болезнью Брайта, проблем с печенью и почками, а затем и о снижении скотства, битья жён и убийств. Я считаю, что тенденция сейчас к вегетарианской диете, что она будет признана как
должная и подходящая, и недалеко то время, когда мысль о животной пище будет отвратительной для цивилизованного человека».
Желательность вегетарианской диеты, конечно же, не потребует аргументации для верующих во вдохновенность писаний, ведь следует помнить, что Бог сказал Адаму в Эдемском саду: «Вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя: вам сие будет в пищу.» Только после падения человека, когда в мир пришла смерть, с ней возникла и более низкая идея питания, и если мы надеемся вновь вознестись к райскому состоянию, мы, несомненно, должны начать с упразднения ненужного убийства, совершаемого ради снабжения нас ужасной пищей, ведущей к деградации.
Овощи содержат больше питательных веществ, чем равное количество мёртвой плоти. Это прозвучит удивительным и немыслимым заявлением для многих людей, потому что их заставили верить, что они не могут существовать, не оскверняя себя
мясом, и это заблуждение так широко распространено, что затруднительно пробудить от него среднего человека. Следует ясно понять, что это не вопрос привычки, сентиментальности или предрассудка; это просто предмет очевидного факта, в котором не может быть ни малейшего сомнения. Есть четыре элемента, содержание которых в пище необходимо и существенно для восстановления и построения тела: а) белки или азотистая пища; б) углеводы; в) жиры; г) соли. Это классификация, принятая среди физиологов, хотя некоторые из последних исследований могут в некоторой мере её изменить.
Теперь нет никакого сомнения в том, что все эти вещества присутствуют в большей мере в овощах, чем в мясной пище. Например: молоко, сливки, сыр, орехи, горох и бобы содержат больший процент белков или азотистых веществ. Пшеница, овёс, рис и другие
крупы, фрукты и большинство овощей (исключая, пожалуй, горох, бобы и чечевицу) состоят в основном из углеводов, крахмала и сахаров. Жиры встречаются почти во всякой белковой пище и также могут принимать форму сливочного и растительного масла.
Соли в большем или меньшем количестве встречаются практически во всех продуктах. Они исключительно важны для построения тканей организма, и то, что называют соляным голодом, является причиной многих болезней.
Иногда утверждают, что мясо содержит некоторые элементы в большем количестве, чем овощи; часто приводятся таблицы, доказывающие эту мысль. Но рассмотрим этот вопрос с точки зрения фактов. Единственный источник энергии в мясе -это содержащиеся в нём белковые вещества и жиры; но поскольку жир в нём имеет не больше ценности, чем всякий другой жир, единственным пунктом, который остаётся рассмотреть, являются белки. Теперь надо вспомнить, что они имеют только одно происхождение -они синтезируются в растениях и нигде более. Орехи, горох, бобы и чечевица гораздо богаче этими веществами, чем любой сорт мяса, и они имеют огромное преимущество, поскольку белки там более чисты и поэтому
содержат всю энергию, первоначально запасённую в них во время их синтеза. В организме животного белки, поглощенные из растительного мира, подвергаются разложению, в процессе которого энергия, первоначально запасённая в них, высвобождается.
В результате то, что было употреблено одним животным, не может служить пищей другому. В таблицах, о которых мы говорили выше, белки оцениваются по содержанию азота, но в мясе присутствуют многие продукты обновления тканей, такие как мочевина, мочевая кислота и креатин. Эти соединения не имеют никакой пищевой ценности и учитываются как белки только потому, что содержат азот.
Насколько человек сегодня следит за своим здоровьем? Как вот вы стали вегетарианцем, сделали этот выбор в пользу животных и отказались от мяса.. то есть что вас подталкнуло?
«И плоть умерщвленных тварей в теле его станет его собственной могилой. Ибо говорю Я вам истинно, тот, кто убивает -убивает себя, поедающий плоть убиенную -вкушает от тела смерти».
Лев Толстой (1828-1910, русский писатель-гуманист):
«Это ужасно! Не те страдания и гибель живых существ, но то, как человек без нужды подавляет в себе высшее духовное начало - чувство сострадания и жалости по отношению к подобным ему живым существам, - и, попирая собственные чувства, становится жестоким.
А ведь как крепка в сердце человеческом эта заповедь -не убивать живое!»
«Не смущайтесь тем, что при вашем отказе от мясной пищи все ваши близкие домашние нападут на вас, будут осуждать вас, смеяться над вами. Если бы мясоедение было безразличное дело, мясоеды не нападали бы на вегетарианство; они раздражаются потому, что в наше время
уже сознают свой грех, но не в силах еще освободиться от него».
Джорж Бернард Шоу (1856-1950, английский драматург и критик):
«Когда человек хочет убить тигра, он называет это спортом; когда тигр хочет убить человека, тот называет это кровожадностью.»
«Задумайтесь о той невероятной энергии, что заключена в жёлуде! Вы зарываете его в землю, и он выстреливает могучим дубом. Закопайте овцу, и вы не получите ничего, кроме гниющего
трупа».
Многие серьёзные болезни происходят от этого отвратительного обычая потреблять мёртвые тела. Доктор Джосая Олдфилд, член королевского
хирургического колледжа и лиценциат королевского терапевтического колледжа, пишет: «Мясо неестественная пища, и потому оно склонно вызывать функциональные расстройства. В таком виде, в каковом оно принимается в современной цивилизации, оно заражено такими страшными болезнями (легко передаваемыми человеку), как рак, туберкулёз, лихорадка, глисты, в огромной мере.
Поэтому не стоит удивляться, что употребление мяса одна из самых серьёзных причин болезней, уносящих девяносто девять из каждых ста родившихся людей».
Сэр Эдвард Соундерс говорит нам: «Любая попытка научить человечество, что говядина и пиво не являются необходимыми для здоровья и эффективного функционирования организма, хороша и должна вести к бережливости и счастью, и я уверен, что с принятием этого мы услышим о снижении заболеваемости подагрой, болезнью Брайта, проблем с печенью и почками, а затем и о снижении скотства, битья жён и убийств. Я считаю, что тенденция сейчас к вегетарианской диете, что она будет признана как
должная и подходящая, и недалеко то время, когда мысль о животной пище будет отвратительной для цивилизованного человека».
Желательность вегетарианской диеты, конечно же, не потребует аргументации для верующих во вдохновенность писаний, ведь следует помнить, что Бог сказал Адаму в Эдемском саду: «Вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя: вам сие будет в пищу.» Только после падения человека, когда в мир пришла смерть, с ней возникла и более низкая идея питания, и если мы надеемся вновь вознестись к райскому состоянию, мы, несомненно, должны начать с упразднения ненужного убийства, совершаемого ради снабжения нас ужасной пищей, ведущей к деградации.
Овощи содержат больше питательных веществ, чем равное количество мёртвой плоти. Это прозвучит удивительным и немыслимым заявлением для многих людей, потому что их заставили верить, что они не могут существовать, не оскверняя себя
мясом, и это заблуждение так широко распространено, что затруднительно пробудить от него среднего человека. Следует ясно понять, что это не вопрос привычки, сентиментальности или предрассудка; это просто предмет очевидного факта, в котором не может быть ни малейшего сомнения. Есть четыре элемента, содержание которых в пище необходимо и существенно для восстановления и построения тела: а) белки или азотистая пища; б) углеводы; в) жиры; г) соли. Это классификация, принятая среди физиологов, хотя некоторые из последних исследований могут в некоторой мере её изменить.
Теперь нет никакого сомнения в том, что все эти вещества присутствуют в большей мере в овощах, чем в мясной пище. Например: молоко, сливки, сыр, орехи, горох и бобы содержат больший процент белков или азотистых веществ. Пшеница, овёс, рис и другие
крупы, фрукты и большинство овощей (исключая, пожалуй, горох, бобы и чечевицу) состоят в основном из углеводов, крахмала и сахаров. Жиры встречаются почти во всякой белковой пище и также могут принимать форму сливочного и растительного масла.
Соли в большем или меньшем количестве встречаются практически во всех продуктах. Они исключительно важны для построения тканей организма, и то, что называют соляным голодом, является причиной многих болезней.
Иногда утверждают, что мясо содержит некоторые элементы в большем количестве, чем овощи; часто приводятся таблицы, доказывающие эту мысль. Но рассмотрим этот вопрос с точки зрения фактов. Единственный источник энергии в мясе -это содержащиеся в нём белковые вещества и жиры; но поскольку жир в нём имеет не больше ценности, чем всякий другой жир, единственным пунктом, который остаётся рассмотреть, являются белки. Теперь надо вспомнить, что они имеют только одно происхождение -они синтезируются в растениях и нигде более. Орехи, горох, бобы и чечевица гораздо богаче этими веществами, чем любой сорт мяса, и они имеют огромное преимущество, поскольку белки там более чисты и поэтому
содержат всю энергию, первоначально запасённую в них во время их синтеза. В организме животного белки, поглощенные из растительного мира, подвергаются разложению, в процессе которого энергия, первоначально запасённая в них, высвобождается.
В результате то, что было употреблено одним животным, не может служить пищей другому. В таблицах, о которых мы говорили выше, белки оцениваются по содержанию азота, но в мясе присутствуют многие продукты обновления тканей, такие как мочевина, мочевая кислота и креатин. Эти соединения не имеют никакой пищевой ценности и учитываются как белки только потому, что содержат азот.
Насколько человек сегодня следит за своим здоровьем? Как вот вы стали вегетарианцем, сделали этот выбор в пользу животных и отказались от мяса.. то есть что вас подталкнуло?
Подписаться на:
Комментарии (Atom)
